Одним из самых очаровательно-лукавых "виртуальных" персонажей, возникших еще в оттепельной периодике, была, наверное, Галка Галкина из журнала "Юность". Озорная, внимательная, почти реальная…
Заслуженная артистка России Галина Галкина выходит на сцену Театра на Юго-Западе с первых дней его существования, являясь вместе с Валерием Беляковичем реальным основателем коллектива, что не лишает актрису сегодня присущих ей легкости, озорства и оптимизма.
В первых сезонах Юго-Запада она была Офелией в "Гамлете" и Жанной Д`Арк в "Жаворонке" - тоненькой, пронзительной и упрямой, без наива, какой и помнят эту роль зрители, видевшие спектакль по философской трагедии Ануя. Играла Арманду в булгаковском "Мольере", Подругу Эльзы или саму Эльзу в разных версиях шварцевского "Дракона", Сашу Глебову в "Старом доме" А. Казанцева… Сценическая судьба вела артистку по репертуару лирической героини. Юный облик ее вполне соответствовал ставящимся задачам - все было хорошо.
Нынче все по-прежнему прекрасно. Больше того, роли следуют одна за другой. Галина Галкина работает так же азартно, увлеченно, многообразно. По сию пору выходит Чесночной подливкой в "Щах", блистает в "Двух веронцах", в "Ромео и Джульетте" играет Леди Монтекки, а в "Трактирщице" - Чичитту.
Но наметился существенный сдвиг в сторону острой эксцентрики, трагикомических мотивов.
Они, мотивы эти, слышались и раньше. К примеру, брошенная болонка по кличке Красивая из "Собак" К. Сергиенко, не забывая своей "роли" - очаровывать, подспудно внушала саднящую жалость и грусть.
Сегодняшние ее Штурман Джорж или Гостья на балу из "Мастера и Маргариты" в своих претензиях каждая по-своему могут быть трагичны или смешны, хотя пребывают обе в едином эксцентрическом поле булгаковской эпопеи, создавая его вязкий и многоцветный фон. Столь же фоновой фигурой, казалось бы, должна была стать и ее Фея из шекспировского "Сна в Летнюю ночь". Но и здесь персонаж Галины Галкиной очаровательно конкретен и для течения лирических токов сюжета абсолютно необходим. В конце концов, видно, что и самой актрисе доставляет удовольствие легкокрыло порхать в рыхлом полумраке юго-западной сцены, вдруг превратившейся в космос любви.
И все-таки, центральные образы в репертуаре нового этапа куда менее благодушны, да и вряд ли способны внушить умиление (хотя, разумеется, есть исключения). В основном же, роли Галины Галкиной располагаются отныне в другой нише, развиваются в ином регистре.
Галкина играет сегодня - и играет замечательно - женщин, изголодавшихся по любви. Будь то Сильвия из "Двух веронцев, леди Монтекки, Настя из горьковского "На дне" или Варя из "Dostoevsky-trip". Даже Подавальщица Чесночная Подливка из "Щей" того же Вл. Сорокина имеет на эту тему какие-то, если не мысли, то претензии. Это происходит, так сказать, на периферии сюжетов, читается по второму плану.
В центре же внимания актрисы совсем иные люди.
Бывшая жгучая брюнетка Галина Галкина, перекрасившись в радикальную "чилийскую медь", фантастически играет Наташу в чеховских "Трех сестрах".
Трудно забыть ее въедливый взгляд, искрящийся злобным и завистливым блеском. Само качество ее внимания к интеллигентным сестрам Прозоровым, кажется, способно подавить чью бы то ни было волю. Самый "голод любви" тут обретает формы липкой зависти.
Облик рыжей фурии делает эту Наталью Ивановну - "сначала невесту, потом жену" - внутри чеховского мира, пусть перевернутого и сдвинутого, персонажем из женоненавистнических фильмов Фассбиндера. Наташа не просто оккупирует дом Прозоровых - она реальная хозяйка всего пространства, на котором этот дом почему-то возник (тем более что, по Беляковичу, это скорее бивуак, чем обжитое жилье). Наташа у Галины Галкиной - существо чувственное, плотское, жадное до жизни. Но все эти свойства и качества имеют совершенно очевидный скотский оттенок. Она ненасытна, как прорва, а наглость ее притязаний обескураживает равно как наивная убежденность в своих правах на чужое пространство и чужую жизнь.
Ее Настя из "На дне", напротив, существо высокой духовности - но парадокс в том, что именно поэтому она и кажется смешной. Взрывная сила нерастраченной нежности воспламеняет нездоровым блеском огромные глаза, смешно и дико уродует пластику мечтательной девицы, сочинившей самой себе наивно прекрасную вторую реальность.
Лучом света во мраке фантасмагорического мира Венички Ерофеева неожиданно становится изящная и ни к кому не суровая ее Натали, хотя и ее чувственность, по сути, изуродована обстоятельствами, которые не дано изменить. Она в этой "Вальпургиевой ночи", пожалуй, единственная вакханка, которой ведома живая память о человечности.
Иронично и остро, при этом на удивление изящно и беззлобно сыграна Галиной Галкиной Дина из спектакля "Makarena" - псевдовнучка внезапно, но надежно, организованной "семьи", которую придумала сама себе главная героиня пьесы Надежды Птушкиной Татьяна (лирическую эту комедию страна знает под названием "Пока она умирала").
Смею утверждать, что роль Дины в интерпретации Галины Галкиной впервые обрела точное стилистическое и чисто актерское воплощение (почему-то в других, таких обильных иными достижениями, версиях роль Дины никому не удавалась).
Загадка здесь, как мне представляется, в точном возрастном и социальном статусе персонажа. Зачумленная кассирша из овощного отдела явно немолода, но отчаянно борется с возрастом, что, увы, обостряет ситуацию. Это не юная нагловатая авантюристка, а тоже "женщина на грани нервного срыва", но только чуть моложе главной героини.
Дина Галины Галкиной "ныряет" в сюжетную игру с опытом одиноких просмотров всех тех мутно-сладостных и слезливых сериалов, по которым у нынешнего поколения советских людей складываются все представления о счастье в личной жизни.
Если инициатор сюжета библиотекарша Татьяна - Надежда Бадакова черпает вдохновение из книжных впечатлений, из диккенсовских мелодрам (что совсем неплохо), то Дина - Галкина вся из себя "продукт" масс-медиа. Она старается следовать за движущейся "картинкой". А потому ее увлеченность так уморительно серьезна и трогательна.
Зоркое, озорное, виртуозное искусство Галины Галкиной, выйдя на новые орбиты, по-прежнему увлекает и радует.
Александр Иняхин.
