ЛАКОМКИН Максим Валерьевич

Некоторых актеров открываешь для себя не сразу. У каждого из них, наверное, есть какая-то роль, которая «выстреливает» именно в тебя. Для меня такой ролью Лакомкина оказался Поэт в спектакле «Даешь Шекспира!» Это настоящий поэт! Романтичный, увлеченный искусством, на нем словно лежит печать вдохновения – с таким воодушевлением в голосе и блеском в глазах предлагает он людям сыграть Шекспира. Незамысловатые и изящные движения рук, словно он что-то рисует в воздухе, проникновенный голос и легкая полуулыбка – таков Поэт Максима.

Тут же вспоминается другой его образ, абсолютно противоположный предыдущему. Это Муций в «Калигуле». Здесь нет и тени утонченного Вдохновителя. А точнее, - Муций сам по себе и есть тень. Серый костюм, выбеленное лицо, подведенные черным глаза и темные губы. Муций незаметен и молчалив – у него не так уж и много текста в спектакле, однако его молчаливое горе подчас красноречивее самых пронзительных слов. И, как трудно представить себе человека без тени (в таком случае нарушается гармония), так и в этом спектакле Максим необходим для поддержания некого равновесия и создания целостности постановки.

А противоположным образом Муция является Горбунов из «Парашютиста». Образ очень яркий. Горбунов Максима развязный, дерзкий, наглый – такого трудно не заметить. Находясь на сцене, он как-то все время привлекает к себе внимание. Чего стоит, например, одно только его движение – сбрасывание очков со лба на глаза…

У Максима нет амплуа. Он всегда разный, и иногда ему даже случается играть противоположные роли в одном спектакле. Речь идет о «Мастере и Маргарите», в котором он играет и Левия Матвея, и Степу Лиходеева (!). Как выглядит его Лиходеев: блуждающий взгляд, неловкие, нескладные движения человека, только что проснувшегося после активного ночного гуляния. И рядом с этим - Левий Матвей, человек, как минимум, из другой эпохи, даже из другого мира. Мне запомнился его голос: одновременно скорбный и гневный, временами срывающийся. А в особенности поразил крик «Опоздал!», полный трагической безысходности, страдания, отчаяния и боли, крик, от которого просто замирает сердце.

Гамлет же запомнился мне нервным, бледным, исхудалым принцем в начале спектакля и задумчиво-серьезным мстителем в конце. Лихорадочные движения, несколько безумный взгляд и беспокойство в голосе сменяются в финале усталой походкой человека, уходящего в небытие. Но и это не предел разнообразию образов Максима. Немного романтичности Поэта, немного яркости Горбунова, капля безумия Гамлета, частица отчаяния Левия Матвея, и перед нами новый неповторимый образ - Альберто де Стефано из «Людей и джентльменов». Что ни говори, а Максим – актер многогранный. И каждая его роль открывает для нас новую грань его таланта. Но одно остается всегда неизменным – бесконечный поток энергии, который артист направляет в зрительный зал.
Ева Полякова