КИТАЕВ Игорь Игоревич

Дата рождения - 25 августа

Интервью от 20.03.12, читать тут

"Игорь Китаев актер, живущий на сцене в духе и букве автора. Чем больше углубляешься в изучение материала, который он играет, тем больше понимаешь насколько точно и глубоко он передает своего героя. Через игру Игоря Китаева можно полнее раскрыть для себя замысел пьесы или полностью переосмыслить ее, будь то «На дне», «Вальпургиева ночь» или роман «Мастер и Маргарита». Его роли не школьное прочтение, они праведные земли открытые заново. Гуревич Игоря Китаева это ключик к Венедикту Ерофееву, Мастер дверь в личность созданную Михаилом Булгаковым, Лука путь к сути пьесы Максима Горького". Lek, rrr_may

Из прошлых отзывов:

В начале 80-х в Свердловской театралке педагог по мастерству, потомственный дворянин и бывший белый прапорщик Е.Н. Агуров, говорил ему: "Игорь, вам всю жизнь графов, да герцогов играть… изучайте этикет, не пренебрегайте фехтованием". Правда, мастеру тогда было много более 80-ти лет; как последние, он рассказывал анекдоты времен НЭПа. Обрекая ученика на амплуа героя-любовника, он был прав лишь отчасти. Главреж театра на Юго-Западе, господин Белякович, в начале 21-го века требует на репетициях: "Игорь, вот здесь, шизы подпусти".
Самое востребованное актерское амплуа И.Китаева сегодня - герой-неврастеник. Разное время акцентирует разных героев. В 80-е годы 20-го века И.Китаев играл Тони в "Вестсайдской истории", Фердинанда в "Коварство и любовь", Питера Блада в "Одиссеи капитана Блада", Андрюса в "Любовь, джаз и черт", Фредерика в "Черной невесте". Позже в театре на Юго-Западе - Захарию Муарона в "Мольере", Париса в "Ромео и Джульетте", Фабрицио в "Трактирщице". А теперь в обширном репертуаре Валерия Романовича Беляковича он - патентованный исполнитель всех ролей писателей: прозаики, поэты, философствующие резонеры: Тригорин в "Чайке", Мастер в "Мастере и Маргарите", Гуревич в "Вальпургиевой ночи", Оберон в "Сне в летнюю ночь", Горацио в "Гамлете", Керея в "Калигуле".
В роли Мастера надо брать внимание зала в одиночку сразу после шумных, эксцентричных, массовых сцен, Гуревич солирует почти всю первую половину спектакля, Тригорин в конце первого акта произносит 20-минутный монолог. Правильные, часто резонерские, неприкрыто искренними слова надо подавать современному зрителю привыкшему, во-первых, переключать кнопку на пульте, если не заинтересовали в первые две секунды, и, во-вторых, считающему сегодня иронию, стёб, юмор, цинизм - практически единственно возможным способом подачи материала. Вот и кричит Белякович: "Шизы подпусти" и при этом считает, что проповедники-невротики, герои-неврастеники удаются И.И.Китаеву не хуже чем Гэрри Олдману.

Любимая тема Китаева-режиссёра - порочность бега по кругу. "Люди не меняются" - вовсе не истина. Подобный подход гибелен и для людей и для идей. В 1997 И.Китаев поставил в Екатеринбурге Кобо Абэ ("Крепость"). Притча о том, как человек наглухо закрылся в своей теме. В 2001-ом поставлена "Скамейка" по Гельману про то, как мужчина и женщина пытаются выскочить из заученных ролей, и как это не просто. В соответствии с этим пожелаем И.И.Китаеву, предположив, что он сам бы себе этого пожелал, употреблять те амплуа, которые ему нравятся.

Продюсеры на "Серебряном дожде", чьим голосом он работает, часто просят: "Игорь, нагони мощи, сделай, чтобы как будто даже страшно", а звукорежиссеры с передачи "Внимание розыск!" (НТВ) требуют проникновенности про тюремную любовь. А Владимир Иванович Хотиненко придумал специально для И.Китаева эпизод в своем "Страстном бульваре": посреди холодно осенней Москвы-реки стоит столб, на нем сидит человек в длинном пальто и в черной шляпе, он удит что-то и громко читает Пушкина.
Анна Китаева