Яков Белкин: "5 марта в областном драматическом — новоселье", газ. «Молодой ленинец», от 23 февраля 2010 года

5 марта в областном драматическом — новоселье.

Белякович откроет театр нестандартным «Ревизором»

 «Это уже третий театр, который я открываю своими спектак­лями!» — заявил Валерий Белякович. И для наглядности оттопырил три пальца.

Именно маститому столичному режиссеру было отдано, если можно так выразиться, право первой ночи в Пензе. Его спек­таклем «Ревизор» 5 марта открывается старый-новый Пен­зенский драматический театр, выстроенный после пожара, случившегося два года назад.

 С нашим городом Белякович дружит давно. Первый спек­такль на пензенской сцене драм- театра он поставил еще двад­цать с лишним лет назад. Неуди­вительно, что именно Валерию Романовичу доверили открыть театр своей постановкой. Прав­да, набором актеров и раздачей ролей он многих удивил. Сергею Казакову все единодушно предрекали роль Хлестакова, а Белякович решил сделать из него городничего. Мол, для Хлестакова Сергей слишком поправился. В итоге роль заезжего прохиндея сыграет Владимир Карпов, который к тому же является студентом Беляковича на режиссерских кур­сах в ГИТИСе. А привыкший к амплуа героя-любовника Антон Хатеев играет... слугу Осипа. Вот уж действительно — удив­лять так удивлять.

 

- Валерий Романович, поче­му именно «Ревизор»? — поин­тересовался корреспондент «МЛ».

- А чем плоха эта классичес­кая комедия? Да и действие пье­сы происходит где-то в этих кра­ях. Помните, Хлестаков в нача­ле первого акта заявляет: «Пос­ледний раз я ел в Пензе!» Кста­ти, и Мейерхольд в свое время «Ревизора» ставил. А я считаю его своим дедом по творчеству. Ведь у него учился мой препо­даватель Борис Равенских.

 - Николай Гоголь в своей пьесе высмеял многие пороки чиновников. А вам часто при­ходится видеть, что со времен Гоголя изменилось немногое?

 

- В последние годы, к счастью, я практически не пересекаюсь с чиновничьей братией. А вот в середине 1980-х, когда мой Театр на Юго-Западе закрыли после скандального спек­такля «Носороги», я столько по­рогов обил... Три месяца обхо­дил кабинеты, и только благода­ря замминистра культуры Татья­не Голубцовой разрешили снять замок с двери театра. За что я ей до сих пор премного благо­дарен.

 - После того как умерла Анна Самохина, не появилось желания закрыть антрепризную постановку «Мастер и Маргарита»?

 

 

- Да, мистическим образом сначала умер Витя Авилов, а за­тем и Аня Самохина. И оба были заняты в этом спектакле. Но он сейчас уже живет своей жизнью, там есть кому продолжать дело. Им и решать, оставлять спектакль или нет.  

 

- Несколько актеров Пензенского драматического театра уже перебрались в Московский театр на Юго-Западе, которым вы руководите. Среди них Евгений Бакалов и Татьяна Городецкая. Нет желания кого-то еще увез­ти?

- Я бы Сережу Казакова забрал, да разве он отсюда уедет? Он же тут всеобщий лю­бимец, его весь город знает. И в театре работает, и в клубах, и на телевидении... Не думаю, что на одну актерскую зарплату он проживет в Москве.

 

 

- Вас все знают как режис­сера, но вы ведь и как актер себя пробовали...

 

- На моем счету больше де­сятка актерских работ. Но боль­ше всего мне запомнилась роль Клавдия в «Гамлете», благодаря спектаклю, сыгранному на сцене театра в Санкт-Петербурге. Дело в том, что оркестровая яма была закрыта щитами, но один из них лежал неправильно.

По сценарию, когда я шел к краю сцены, свет гас почти пол­ностью. Вот в потемках я и не за­метил, что щит не закреплен. Я даже не успел сообразить, что происходит. Из одного измере­ния моментально провалился в другое. То есть попросту свалил­ся в яму глубиной четыре метра. Чудо, что я на ноги приземлился. Не буду говорить, что я потом сделал с людьми, ответственны­ми за настил сцены.

 
ИСТОРИЯ С «НОСОРОГОМ»:

«Театр тогда существовал под вывеской рабочего клуба «Гагаринец», — вспоминает Белякович. — И когда мы поставили остросоциальную пьесу Ионеско «Носороги», обличающую тоталитарное общество, кто-то капнул наверх. Тогда вышел приказ по «Борису Годунову» на «Таганке», «Самоубийце» в Театре Сатиры и «Носорогам» в Театре на Юго-Западе. Театр тут же закрыли, и мы носились по министерствам, по горкомам, доказывая, что это всего лишь клуб, в котором играют рабочие парни. Как же его можно закрыть? Играть нам разрешили, но теперь каждый спектакль надо было сдавать».

← Назад	23 . 02 . 2010