Рассылка новостей

E-mail:

Поиск

Валерий БЕЛЯКОВИЧ, "Театр на Юго-Западе. Интервью Э. Заббавских для журнала "Vip-premier", №5-6


ТЕАТР на Юго-Западе КАК В КОМЕДИ ФРАНСЭЗ

- У каждого своя репертуарная политика. Скажем, Костя Райкин играл Гамлета два года и снял спектакль с репертуара. У нас же иначе. Стараемся создавать спектакли, рассчитанные на вечность. Потому «Старые грехи» и «Мольер» держались у нас более 20 лет. Даже если старшее поколение уходит, новая, более молодая волна берет и продолжает наработанное. Что-то, естественно, переделывается. Так случилось с «Женитьбой», «Ревизором», «Калигулой», когда вместо Авилова заглавную роль стал исполнять молодой талантливый актер Олег Леушин. А Карина Дымонт от другой исполнительницы унаследовала свою Трактирщицу. В каком-то смысле мы идем по пути «Комедии Франсэз», где репертуар Мольера традиционно обновляется очередным составом и другой постановкой.
Без хвастовства замечу, что неудачных спектаклей у нас просто не бывает. И все же немало дорогого для нас потеряно. Так «Последнюю женщину сеньора Хуана», где я играл заглавную роль, сняли, когда ушла моя партнерша. Ощущение, будто я что-то предал, и теперь это что-то ходит по уголкам моей души, зовет: зачем же ты меня бросил, почему заставляешь томиться? У нас всегда в активе не меньше 30 спектаклей – ни в одном театре такого нет. Нам это помогает постоянно быть на плаву: если зрителя что-то зацепило, он захочет прийти снова. Вряд ли мы могли бы иметь столько постоянных друзей, будь у нас всего пять-десять постановок.



- Нет ли в вашей репертуарной жадности актерского поиска своей роли?


- Безусловно. Была бы возможность, я вообще был бы актером. Режиссура для меня в известной степени бремя. Но сразу стать артистом не получилось – не нашел своего режиссера. Артист – это конечный и главный продукт театра. Хотя театр искусство синтетическое. Я решил создать свой собственный театр, в котором мог бы существовать и как артист. К этому увлекательному делу я приступил, когда мне было 24 года, только что пришел из армии. Театрального образования не имел. Не мог поступить ни в один театральный вуз, перед экзаменаторами буквально каменел. Правда, в то время я уже играл в театре Геннадия Ивановича Юденича, где многому научился, что оказалось полезным при создании своего театра.


ПРИ БОЛЬШОМ ЖЕЛАНИИ ВСЕ МОЖНО


- Новый театр создать непросто, а тогда еще требовали идеологической надежности…


- Казалось, нельзя было ничего, но при очень большом желании можно было все. Несмотря на жесточайшую цензуру, люди были свободнее духом, чем сейчас. Не было такой страшной зависимости от денег. Я же принадлежал к самым пролетарским кругам, жили мы в Вострякове, и родители работали на домостроительном комбинате. Когда я, создавая театр, стал получать 70 рублей, и не думал, что бывает больше. Мы жили творчеством! Жизнь наша замыкалась на Вострякове. Рабочая молодежь частенько спивалась или залетала в криминал. А те, что покрепче, в основном тусовались вокруг клуба «Родина», и уговорить ребят поддержать мою мечту оказалось совсем нетрудно: многим просто девать себя было некуда. Первым увлекся моей идеей брат Сергей, который привел Витю Авилова, потом другие потянулись… Десять лет мы сами были и актерами, и рабочими сцены, не получали ни копейки. Сейчас такое возможно?.. Свой первый спектакль мы поставили в 74 году. Я тогда заведовал востряковской библиотекой и был депутатом местного совета. Мне доверили ключи от клуба «Мещерский», там мы и дебютировали со своей «Женитьбой Коли Гоголя» Из самого названия понятно, как мы порезвились с классикой. Неудивительно, что из клуба нас выставили. Тогда стали играть в моей библиотеке. Но и там вскоре сказали, что не подобает «устраивать балаган». И вот уже 30 лет мы существуем здесь, на Юго-Западе. Получили этот подвал совершенно запущенным. Добрым словом хочется помянуть тех, кто особенно помог: заведующую Гагаринского отдела культуры Ларису Михайловну Рюмину и Валерия Ивановича Высоцкого, партийного секретаря. И сам я потом был секретарем парторганизации. Диссидентом никогда не был. Во все идеи искренне верил. И во многое по-прежнему верю… Только теперь знаю, что повсюду много фальши, мимикрии…Мы сейчас лучше знаем, что кроме идеалов есть живой человек и что для него первично. Еще недавно пелось «Раньше думай о Родине, а потом о себе», теперь же это соединилось на равных, а для многих и вовсе главным стало второе, а уж потом Родина. К сожалению, понятия сместились во многом из-за неправильных, порой недостойных действий власть предержащих. Должен действовать закон! Но если бы жизнь была иной, справедливой, гладенкой, о чем бы тогда писались книги и ставились спектакли?


- По какому принципу вы отбираете литературу для своих постановок?


- Главный принцип – на данных артистов. Если вижу, что попадается роль явно на этого актера, обязательно сделаю постановку обязательно на него. В свое время на Надю Бадакову поставил «Три цилиндра», «Гамлета» и «Мольера» на Авилова… В этом сезоне на трех актеров, работающих с основания театра, - Ванина, Коппалова и Сергея Беляковича – выпустил «Требуется старый клоун». Но бывает, что спектакль рождается ради воплощения какого-то режиссерского замысла или по теме – как, например, «Русские люди» Симонова к юбилейной дате Отечественной войны. Часто хочется поработать с интересным, модным драматургом – как сегодня с Сорокиным, пьесы которого с успехом идут на нашей сцене. В общем, репертуар определяется вниманием к теме, драматургу и особенно к артисту. Саамы же любимые мои авторы – Гоголь, Чехов, Шекспир…


- Тем удивительнее ваш интерес к Сорокину с его обнаженкой и ненормативной лексикой?


- Сами по себе обнаженка и ненормативная лексика не приводят ни к чему. Они оправданы лишь возможностью по ходу спектакля внести или усилить что-то в мысли автора или режиссера. Но и тогда в разумных пределах, отнюдь не ради любования голыми задами. Слышал, уже в Музыкальном театре имени Станиславского в «Травиате» девушек раздели, а заодно и мужиков. Не осуждаю, но сомневаюсь, что это необходимо. Сорокин же интересен мне как литератор, в его пьесе «Щи» поражает фэнтези – предвидение нашего, увы, скорого будущего. Фактически речь о том, что в России мало что изменится, если мы перейдем в описываемые мордовские лагеря. Все ведь так легко может вернуться на круги своя. Ну а то, что писатель еще виртуозно владеет матом и просто с истинным искусством строит на нем диалоги, наша реальность. На первых спектаклях публика, случалось, уходила в шоке, сейчас не уходят. Что же касается воспитания молодежи, мы далеко не единственные воспитатели: еще по дороге к нам из дома до метро наши зрители сто раз и не то услышат… Как и большинство, я вырос совсем не в институтской обстановке. Когда сам пишу рассказы, тоже порой крепки словечки вворачиваю. Пишу, как живу. Зачем же искусственно стерилизовать реальность?


- При том, что ваш идеал Шекспир, у которого и простонародные шутки остроумны не без излишества?


- Шекспир гений, бог театральный. Каждый открывает своего Шекспира. Как написал, посмотрев наш спектакль, Аникст, «Гамлет» - это открытый занавес». Шекспир – это наше счастье, благодатная почва для театральных людей, для их собственных видений и фантазий. Он как бы сам провоцирует: давайте делайте что хотите, с меня корона не упадет, а я даю вам выбор, всю палитру человеческих чувств и отношений. Вот он взял Гамлета или Отелло, приподнял и всем показал. И коварство, вражда не уходят, всегда есть своя война, свой Карабах, Приднестровье, Абхазия, Монтекки и Капулетти. Вся история человечества – это история войн. Другое дело, что сегодня из-за оружия массового уничтожения они приобретают новую окраску и особую угрозу. Или, допустим, исламский фундаментализм – как существовать рядом? Идет вечная и, к сожалению, непримиримая борьба между разными группами даже в одной стране, в одной национальности. Но вместе с тем выходит такой фильм, как «Остров» Лунгина, где нам напоминают об идеалах православия. И это тоже может кому-то не понравиться. И приходится страдать за свои взгляды. Но надо их отстаивать.


 


Назад 01 . 05 . 2007

Эта статья связана с:

Актерами и работниками театра